Человек дня: Надежда Дурова

17 сентября 1783 года родилась Надежда Дурова, «кавалерист-девица», участница Отечественной войны 1812 года.

 

Личное дело

Надежда Андреевна Дурова (1783—1866) родилась в удмуртском городе Сара́пул в семье гусарского ротмистра Андрея Дурова и Надежды Александрович, дочери полтавского помещика, выступавшего резко против ее брака с «москалем».

Семья долгое время вела полковую жизнь. Мать Дуровой хотела сына и с самого начала возненавидела дочь. Однажды, когда Наде был только год и она долго плакала в карете, раздраженная мать выхватила ее из рук няньки и выбросила в окно.

«Гусары вскрикнули от ужаса, соскочили с лошадей и подняли меня всю окровавленную и не подающую никакого знака жизни, — рассказывала Дурова. — Они понесли было меня опять в карету, но батюшка подскакал к ним, взял меня из рук их и, проливая слезы, положил к себе на седло. <…> К удивлению всех, я возвратилась к жизни и, сверх чаяния, не была изуродована; только от сильного удара шла у меня кровь из рта и носа».

После этого случая отец отдал Надежду на воспитание гусару Астахову, находившемуся при нем неотлучно. «Воспитатель мой Астахов, — пишет Дурова, — по целым дням носил меня на руках, ходил со мною в эскадронную конюшню, сажал на лошадей, давал играть пистолетом, махал саблею, и я хлопала руками и хохотала при виде сыплющихся искр и блестящей стали».

Когда ребенку шел пятый год, отец вышел в отставку и был назначен городничим (мэром и главой полиции) в Сарапуле. В семье к тому времени было уже трое детей, и Дурову вновь отдали на воспитание матери. Та старалась приучать дочь к рукоделию и занятиям по хозяйству, однако из этого ничего не выходило.

Когда Надежда подросла, отец подарил ей черкесского жеребца Алкида, которого она часто упоминает в своих мемуарах.

В 1801 году восемнадцатилетняя Дурова вышла замуж за судебного заседателя Василия Чернова, через два года у них родился сын Иван. Семейная жизнь не складывалась, и Надежда с сыном вернулась к родителям.

В 1806 году, когда мать хотела вернуть двадцатитрехлетнюю Дурову мужу, та сбежала с казачьим есаулом. Она оставила женскую одежду на берегу Камы, переоделась в казачье платье и ускакала на Алкиде с новым возлюбленным. Некоторое время жила с есаулом под видом денщика, в полку назвалась сыном помещика Александром Дуровым, сообщив, что ей 17 лет (что должно было снять подозрения по поводу отсутствия бороды и усов).

В 1807 году ушла от казаков, добралась до кавалерийского Коннопольского уланского полка, в котором бород не носили, и завербовалась там на службу, назвавшись сыном помещика Александром Васильевичем Соколовым. Дурова-Соколов участвовала в Прусской кампании, за спасение в бою офицера была награждена солдатским Георгиевским крестом и произведена в унтер-офицеры.

Для продвижения по службе ей требовалось подтвердить дворянское происхождение, и Дурова написала письмо отцу, в котором сообщила, что жива и просила благословения на продолжение военной службы. Папенька однако отписал императору, требуя вернуть Дурову в родительский дом и сообщив, где она находится.

Александр I приказал провести тайное расследование и доставить Соколова в Петербург. Дурову отправили в столицу, где император принял ее.

Выслушав рассказ Надежды, царь разрешил ей остаться в армии. Он перевел ее в Мариупольский гусарский полк, в котором служили богатые дворяне, присвоив ей чин подпоручика и имя Александра Александрова в честь самого себя.

C 1808 по 1811 год Дурова служила корнетом (подпоручиком). В нее, а вернее в Александрова влюбилась дочь командира полка, чей отец был страшно недоволен, что корнет все не делает ей предложения. Дурова была вынуждена уйти из гусар и вновь стать уланом, отправилась служить в Литовский уланский полк.

В Отечественную войну 1812 года она командовала полуэскадроном (60—70 всадников). Участвовала в сражениях под Смоленском, в Бородинской битве (сентябрь 1812 года), где получила контузию осколком ядра в ногу и уехала на лечение к родным в Сарапул.

В мае 1813 года присоединилась к действующей армии, приняла участие в заграничном походе Русской армии. Отличилась при взятии Гамбурга.

В 1816 году Дурова в возрасте тридцати трех лет вышла в отставку в чине штабс-ротмистра, некоторое время жила в Петербурге, затем переехала в Сарапул, где пост городничего занимал уже ее брат Василий. В 1831 году, когда его назначили городничим в Елабугу, Дурова вместе с братом переехала в этот город.

Надежда Дурова умерла 2 апреля 1866 в Елабуге в возрасте 82 лет, похоронена на местном Троицком кладбище, где ныне находится ее восстановленная могила.

 

Чем знаменита

Неизвестный художник. "Портрет корнета А.А. Александрова (Н.А. Дурова)". 1810

Одна из первых в России женщин-офицеров, по названию ее мемуаров — «кавалерист-девица». Выдавала себя за казака, улана, гусара и не была раскрыта сослуживцами. Участвовала в войнах с Францией в 1806—1807 и в 1812—1814 годах, проявляя храбрость на полях сражений, за что получила несколько наград.

 

О чем надо знать

Выйдя в отставку, Дурова стала известным литератором — после успеха «Записок кавалерист-девицы», она написала несколько повестей и романов. Печаталась в «Современнике», «Отечественных записках», «Библиотеке для чтения» и других журналах. В 1840 году вышло собрание сочинений Дуровой в четырех томах.

Темой ее произведений, написанных в жанре романтизма, стало раскрепощение женщины, возможность проявить себя на любом поприще.

Литературная деятельность Дуровой началась с ее заочного знакомства с Пушкиным. С поэтом ее свел брат Василий, с которым Пушкин проехал от Кавказа до Москвы. Однажды Василий прислал Пушкину мемуары сестры, которые та начала писать «с тоски».

 

Прямая речь:

О побеге из родительского дома («Записки кавалерист-девицы», 1836): Приказав Ефиму идти с Алкидом прямою дорогою на Старцову гору и под лесом дожидаться меня, я сбежала поспешно на берег Камы, сбросила тут капот свой и положила его на песок со всеми принадлежностями женского одеянья; я не имела варварского намерения заставить отца думать, что, я утонула, и была уверена, что он не подумает этого; я хотела только дать ему возможность отвечать без замешательства на затруднительные вопросы наших недальновидных знакомых. <…>

Ефим дрожал от холода, бранил Алкида, с которым не мог сладить, и меня за медленность. Я взяла мою лошадь у него из рук, села на нее, отдала ему обещанные пятьдесят рублей, попросила, чтоб не сказывал ничего батюшке, и, опустив Алкиду повода, вмиг исчезла у изумленного Ефима из виду.

В эту ночь надобно было проехать пятьдесят верст до селения, где я знала, что была назначена дневка казачьему полку. Удержав быстрый скок моего коня, я поехала шагом; скоро въехала в темный сосновый лес, простирающийся верст на тридцать. <…>

Тучи закрыли все небо; в лесу сделалось темно так, что я на три сажени перед собою не могла ничего видеть, и, наконец, поднявшийся с севера холодный ветер заставил меня ехать скорее. Алкид мой пустился большой рысью, и на рассвете я приехала в селение, где дневал полк казаков».

О девичьей доле (там же): «Сколько ни бываю я утомлена, размахивая целое утро тяжелою пикою — сестрою сабли, маршируя и прыгая на лошади через барьер, но в полчаса отдохновения усталость моя проходит, и я от двух до шести часов хожу по полям, горам, лесам бесстрашно, беззаботно и безустанно! Свобода, драгоценный дар неба, сделалась наконец уделом моим навсегда! Я ею дышу, наслаждаюсь, ее чувствую в душе, в сердце! Ею проникнуто мое существование, ею оживлено оно! Вам, молодые мои сверстницы, вам одним понятно мое восхищение! Одни только вы можете знать цену моего счастия! Вы, которых всякий шаг на счету, которым нельзя пройти двух сажен без надзора и охранения! которые от колыбели и до могилы в вечной зависимости и под вечною защитою, бог знает от кого и от чего! Вы, повторяю, одни только можете понять, каким радостным ощущением полно сердце мое при виде обширных лесов, необозримых полей, гор, долин, ручьев, и при мысли, что по всем этим местам я могу ходить, не давая никому отчета и не опасаясь ни от кого запрещения, я прыгаю от радости, воображая, что во всю жизнь мою не услышу более слов: ты девка, сиди. Тебе неприлично ходить одной прогуливаться!»

О встрече с Александром I (там же): «"Я слышал, — сказал государь, — что вы не мужчина, правда ли это?" Я не вдруг собралась с духом сказать: "Да, ваше величество, правда!" С минуту стояла я, потупив глаза, и молчала; сердце мое сильно билось, и рука дрожала в руке царевой! Государь ждал! Наконец, подняв глаза на него и сказывая свой ответ, я увидела, что государь краснеет; вмиг покраснела я сама, опустила глаза и не поднимала уже их до той минуты, в которую невольное движение печали повергло меня к ногам государя! <…> "Не отсылайте меня домой, ваше величество! — говорила я голосом отчаяния, — не отсылайте! я умру там! непременно умру! Не заставьте меня сожалеть, что не нашлось ни одной пули для меня в эту кампанию! Не отнимайте у меня жизни, государь! я добровольно хотела ею пожертвовать для вас!.." Говоря это, я обнимала колени государевы и плакала. Государь был тронут; он поднял меня и спросил изменившимся голосом: "Чего же вы хотите?" — "Быть воином! носить мундир, оружие! Это единственная награда, которую вы можете дать мне, государь! другой нет для меня!" <…> Когда я перестала говорить, государь минуты две оставался как будто в нерешимости; наконец лицо его осветилось: "Если вы полагаете, — сказал император, — что одно только позволение носить мундир и оружие может быть вашею наградою, то вы будете иметь ее!" При этих словах я затрепетала от радости».

 

4 факта о Надежде Дуровой

  • Дурова не занималась воспитанием своего сына, однако принимала участие в его судьбе. Во время встречи с Александром I она просила за Ивана, и мальчик был помещен в императорский военно-сиротский (прообраз кадетского) дом в Петербурге. Военное поприще однако его не интересовало, он стал коллежским советником. Собравшись жениться, Иван прислал матери письмо, спрашивая ее благословения. Увидев слово «маменька», Дурова не читая, бросила его в огонь. Лишь после того, как сын прислал то же письмо с просьбой к Александру Андреевичу, она ответила: «Благословляю». Иван Чернов скончался на десять лет раньше своей матери — в 1856 году. Ему было 52 года.
  • Конь кавалерист-девицы Алкид не раз спасал ее жизнь, потрясением для Дуровой стала его нелепая гибель: застоявшись в стойле, Алкид стал прыгать через плетни и напоролся на один из кольев. «Алкид, — пишет Дурова, — увлекшись примером, взвился на дыбы, прыгнул в сторону, вырвал повод из рук моих и, несомый злым роком своим, полетел, как стрела, перепрыгивая на скаку низкие плетни и изгороди. О, горе, горе мне, злополучной свидетельнице ужаснейшего моего несчастия! Следуя глазами за быстрым скоком моего Алкида, вижу его прыгающего... и смертный холод пробегает по телу моему... Алкид прыгает через плетень, в котором заостренные колья на аршин выставились вверх. Сильный конь мог подняться в высоту, но, увы, не мог перенестись! <…> Алкид! Алкид!.. для чего я не умерла тут же... Дежурный офицер, увидя, что я обнимаю и покрываю поцелуями и слезами бездыханный труп моей лошади, сказал, что я глупо ребячусь, и приказал вытащить ее в поле».
  • Некоторое время Дурова служила ординарцем у Кутузова, который знал, кто она. Ординарец занимался доставкой приказов и донесений главного штаба до командующих полками.
  • Выйдя в отставку, Надежда Дурова ходила в мужском костюме, письма подписывала фамилией Александров и сердилась, когда к ней обращались, как к женщине.

 

Материалы о Надежде Дуровой:

Статья в Википедии

Справка издания «АиФ»

Биография на «Хроносе»

Справка РИА Новости

Справка на сайте Elabuga.com

Н. А. Дурова «Записки кавалерист-девицы»

Обсудите с коллегами

20:27

Инстинктивная реакция

19:56

Собянин в камуфляже

19:35

«Сталинские сроки пошли»

18:59

Ловушка памяти

18:18

Мобилизация и рынок труда

18:17

Вина и ответственность

Рэй Далио о возвышении Британской империи