Как жить. Уроки стоицизма от Эпиктета, Сенеки и Марка Аврелия

Издательство «Альпина нон-фикшн» представляет книгу английского философа и филолога-классика Джона Стелларса «Как жить. Уроки стоицизма от Эпиктета, Сенеки и Марка Аврелия» (перевод Татьяны Лисицыной).

Каждый из нас сталкивается с неудачами и несчастьями — и гораздо чаще, чем хотелось бы. С ними сталкивались и древнеримские стоики Эпиктет, Сенека и Марк Аврелий, и им было ничуть не легче, чем нам. Именно их рассуждения о том, как преодолеть жизненные невзгоды, стали чуть ли не самым востребованным философским продуктом XXI века. В чем несравненная польза, которую можно извлечь из стоических текстов? Откуда взялась стоическая мысль и как она связана с научной картиной мира Античности? Почему настоящий стоик не может жить в отрыве от общества? Как согласовать внутреннюю свободу с неотвратимостью причинно-следственных законов? На эти вопросы отвечает небольшая и изящная книга Джона Селларса.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

 

Как преодолевать трудности

Иногда приходит беда. Это часть жизни. Даже если мы вооружимся мыслью Эпиктета о том, что такие события нам неподвластны, самих проблем от этого меньше не станет. Я могу целиком принять максиму о том, что я имею власть только над собственными суждениями и совершенно не контролирую, например, физическое недомогание. Однако это не помешает мне считать болезнь чем-то действительно плохим. Для римских стоиков жизнь полна невзгод, и одна из главных задач их философии — помочь людям пройти жизненные испытания. Никто не понимал этого лучше, чем Сенека, чья жизнь была далека от идеала безмятежности, к которому он стремился.

В бурном I веке н. э. Сенеке пришлось столкнуться со смертью сына, отправиться в изгнание на Корсику почти на десятилетие, вернуться из ссылки (при условии, что он станет наставником юного Нерона), получить место советника при Нероне, покинуть которое по собственному желанию было не так легко, потерять близкого друга и в конце концов совершить вынужденное самоубийство. Философа подозревали в участии в заговоре против императора, и Нерон приказал своему старому учителю покончить с собой. Жена Сенеки захотела разделить его участь, и они оба вскрыли себе вены. Но смерть не пришла быстро. Паулина осталась в живых, а Сенеке, чтобы умереть, пришлось принять яд из болиголова и затем отправиться в горячую ванну, где он задохнулся от паров1. Конечно, его жизнь никак нельзя назвать размеренной «философской жизнью».

Мнение о том, как человек должен относиться к невзгодам, Сенека составил еще в те годы, когда его жизнь еще не была столь полна невзгод. Это мнение он изложил в трактате «О провидении», который написал примерно в сорок лет. Нерон еще только родился, а Сенеке предстояла ссылка на Корсику.

Но примерно в это время умер отец философа, а сам он поссорился с императором Калигулой и избежал казни только благодаря своему слабому здоровью, о чем мы уже упоминали. Болезнь, угроза казни, смерть отца — и ведь дальше было только хуже. Сенеку иногда представляют эдаким привилегированным ханжой, богачом из высшего общества, который имел наглость восхвалять преимущества простой жизни. Безусловно, ему во многом повезло, он имел такие возможности, о которых большинство современников не осмеливалось даже мечтать, но и свою долю невзгод он тоже получил и провел немало времени в раздумьях, как с ними справляться.

Свой трактат Сенека посвятил вопросу о том, почему же людям так часто приходится сталкиваться с несчастьями. Он дает на него несколько ответов. Во-первых, он утверждает, что на самом деле несчастий не бывает, поскольку все внешние события сами по себе не есть ни благо, ни зло. Тот, кто держит это в уме и не делает поспешных умозаключений, будет принимать происходящее как оно есть, не воспринимая его как нечто ужасное.

Однако Сенека идет дальше. Он считает, что мы должны не просто не видеть в очевидных бедах какое-то зло, но приветствовать их как нечто, что может принести пользу. Следует, пишет он, невзгоды считать упражнениями2. Сенека проводит аналогию с борцом, которому идут на пользу поединки с сильными противниками и который растеряет свои навыки, если будет принимать вызов только от тех, кто слабее. Встречаясь с достойным соперником, борец получает возможность испытать свое мастерство, и серьезный поединок становится способом развить свои таланты3. Так и с жизненными трудностями: они дают шанс проявить наши добродетели, чтобы мы могли совершенствоваться, тренируя их. Тот, кто это понимает, встречает любые невзгоды с радостью.

Сенека развивает свою мысль дальше, проводя сравнение с военным делом и обращаясь к целому ряду исторических примеров. Как генерал поручает своим лучшим солдатам самые сложные задачи, так и провидение посылает труднейшие испытания только самым достойным людям4. Таким образом, пережитое несчастье — это своего рода отличие добродетельного человека.

Напротив, чрезмерная удачливость на деле не приносит людям пользы. Как испытать себя, если не встречаться с трудностями вообще? Как развить добродетели терпения, мужества или стойкости, если всё идет как по маслу? Нет большего невезения, считает Сенека, чем неограниченное богатство: роскошная жизнь делает людей ленивыми, самодовольными, неблагодарными и подпитывает их алчность. Вот уж действительно несчастье! Напротив, какая бы беда ни случилась с нами, она всегда дает возможность узнать что-то о себе и укрепить свой характер.

На первый взгляд кажется, будто рассуждения Сенеки держатся на вере в божественное предопределение. Люди, разделяющие такую веру, наверняка смогут почерпнуть из них что-то полезное для себя. Но как насчет тех, кто думает иначе? Неужели тем, кто не верит в божество — суровое, но в конце концов несущее людям благо, — слова Сенеки ничего не дадут?

Также можно задаться вопросом, верил ли сам философ в бога. Он написал свой трактат в конце 30-х годов н. э., задолго до распространения христианства. Хотя в Средние века популярностью пользовалась апокрифическая переписка между Сенекой и апостолом Павлом, сейчас она считается подделкой, и маловероятно, чтобы Сенека вообще что-то знал о новой религии. Поэтому бог Сенеки — это бог стоиков, отождествляемый с рациональным началом, которое движет Природой. Их бог — не личность, а скорее физический принцип, ответственный за порядок и организацию природного мира (мы вернемся к этому вопросу в следующей главе). Таким образом, когда Сенека упоминает о «божьей воле», он говорит о таком организующем первоначале, которое стоики отождествляли с судьбой. Как писал Цицерон, у стоиков «судьба — это не то, что под этим понимает суеверие, а то, что понимает физика»5.

Приняв всё это во внимание, насколько серьезно мы должны воспринимать описание Сенекой бога как сурового отца, посылающего нам испытания? Может ли всё это быть риторическим приемом? Не вдаваясь слишком глубоко в вопрос о теологических взглядах философа, можно сказать, что есть ракурс, с которого его концепция несчастий останется убедительной для любого читателя, независимо от его религиозных взглядов. Верим ли мы в милосердное божество, пантеистический порядок или хаос атомов, только нам решать, как оценивать то или иное событие — как катастрофу или как возможность. Потерять работу — это трагедия или шанс заняться чем-то новым? Хотя увольнение неизбежно создает трудности и никто не станет делать вид, будто можно просто игнорировать его практические последствия, мы всегда свободны считать его или ужасным ударом, или вызовом, способным изменить нашу жизнь к лучшему.

Этот выбор зависит только от нас. Тут также можно увидеть разницу в том, как расставляют акценты Сенека и Эпиктет. В то время как Сенека предлагает нам думать о кажущихся плохими событиях как о благих (или по крайней мере полезных), Эпиктет советует обращать на них как можно меньше внимания, сосредоточиваясь только на собственных суждениях. Сенека не понаслышке слишком хорошо знал о превратностях жизни. Попытка извлечь из них положительный опыт была, несомненно, одним из многих способов, которые помогали ему в трудных обстоятельствах. Как он писал из корсиканской ссылки своей матери, Гельвии, «в непреходящем злополучии есть одно преимущество: кого судьба постоянно преследует, того в конце концов закаляет»6. Читая трактат «О провидении», можно подумать, будто он получает удовольствие от борьбы и рад каждой новой беде как источнику возможной пользы. Но в одном из писем к другу Луцилию мы слышим совсем другие интонации:

Я не согласен с теми, кто бросается в волны и, любя жизнь беспокойную, каждый день мужественно сражается с трудностями. Мудрый терпит такую участь, но не выбирает ее и предпочитает мир сражению7.

Никто в здравом уме не пойдет искать себе неприятностей, даже если из них можно извлечь полезный урок. Но развитие навыков, которые помогут преодолеть трудности , когда они рано или поздно случатся, пойдет человеку только на пользу. Как Сенека писал матери, сильнее всего невзгоды бьют по тому, кто их не ждет, но справляться гораздо легче, если ты подготовлен8. Эту мысль он развивает в другом утешительном письме, на сей раз к Марции, подруге, которую постигло личное горе9. Тремя годами ранее она потеряла одного из сыновей, но за это время ее боль так и не утихла. Отмеренный период траура миновал, и теперь горе стало привычным изнуряющим состоянием ее души. В какой-то момент философ решил вмешаться.

Самая интересная часть письма Сенеки — это его рассуждение о том, что иногда называют предуготовлением к будущим бедам. Эту идею разделяли некоторые ранние стоики, в частности Хрисипп. Суть ее в том, что в спокойные дни стоит размышлять о бедах, которые могут случиться, чтобы оказаться лучше подготовленным, если они все-таки случатся. По мнению Сенеки, она оказалась так сокрушена горем потому, что никогда должным образом не задумывалась о возможности смерти своего сына. А ведь все мы смертны и прекрасно это знаем. Смерть — это не просто возможный риск, это неизбежность.

Горе так сильно действует на людей, пишет Сенека, поскольку они не предвосхищают его. Мы постоянно видим и слышим о смерти и несчастьях, постигающих других людей, особенно в нашу эпоху быстрого распространения новостей, но редко задумываемся о том, как бы мы сами вели себя в подобных обстоятельствах. Сенека напоминает Марции — и нам — о тех вещах, о которых мы бы предпочли не слышать и не знать: мы смертны; наши любимые неизбежно умрут и могут умереть в любой момент; в любую минуту мы можем лишиться благосостояния и покоя из-за сил, нам неподвластных; как бы плохо нам ни было, дела могут пойти еще хуже. Останутся ли у нас силы бороться, если удача отвернется от нас? Если беда придет в наш дом, сохраним ли мы спокойствие и хладнокровие, с которыми часто реагируем на новости о несчастьях посторонних людей? В случае с другими мы воспринимаем такие события как неотъемлемую часть жизни, как нечто печальное, но неизбежное. Легко отнестись к происходящему «философски», когда беда случается не с нами и не с нашими близкими, но что будет, когда наступит наш черед?

Просто нелогично, пишет Сенека, говорить о каком-то несчастье: «Я не думал, что со мной это случится», — особенно если знаешь, что такое происходило с другими. Отчего этой беде не случиться со мной? Когда мы говорим о смерти, горевать и удивляться еще менее логично, принимая во внимание неизбежность смерти для всех живых существ. Она должна когда-то наступить, так почему бы не сейчас? Неразумно надеяться, что кому-то повезет обмануть смерть. Сенека считает, что если думать о возможных несчастьях так же, как о тех, которые действительно рано или поздно случатся, то это поможет смягчить удар, когда они нас настигнут. Мы будем лучше подготовлены к тому, чтобы принять удар судьбы, и легче перенесем горе. По сути, Сенека советует нам готовиться к любому стечению обстоятельств, в том числе к тем ситуациям, которых мы сами себе не желаем и о которых предпочитаем не думать. Не следует считать, что всё пойдет в соответствии с нашими надеждами и ожиданиями, поскольку это маловероятно. Это очень важный, хоть и не очень приятный урок.

 

1. Корнелий Тацит. Анналы. XV.60–64 (см.: Корнелий Тацит. Соч. в 2 т. Т. I: Анналы. Малые произведения / Пер. А. С. Бобовича. — СПб.: Наука, 1993).

2. Сенека. О провидении. 2.2 (см.: Луций Анней Сенека. Философские трактаты / Пер. Т. Ю. Бородай. — СПб.: Алетейя, 2001. Все цитаты приведены по этому изданию).

3. Там же. 2.3.

4. Там же. 4.8.

5. Цицерон. О дивинации. 1.126 (см.: Марк Туллий Цицерон. Философские трактаты / Пер. М. И. Рижского. — М.: Наука, 1985).

6. Сенека. Утешение к матери Гельвии, II.3 (см.: Луций Анней Сенека. Утешение к Гельвии / Пер. М. Позднева // Сенека. О милосердии: Сост. М. Позднев. — СПб.: Азбука- Аттикус, 2018).

7. Сенека. Письма к Луцилию. XXVIII.7 (см.: Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию / Пер. С. А. Ошерова. — М.: Наука, 1977).

8. Сенека. Утешение к матери Гельвии. V. 3.

9. Сенека. Утешение к Марции. IX.1–2 // Сенека. О милосердии.

 

Обсудите с коллегами

11:00

Исчезновение лягушек из-за смертельной болезни влечет вспышки малярии среди людей

PRO SCIENCE
09:00

Большой якорь римских времен поднят со дна у берегов Англии

PRO SCIENCE
27.09

Динозавры России. Прошлое, настоящее, будущее

PRO SCIENCE
27.09

Химики поняли, как увеличить срок годности лекарства от эпилепсии

PRO SCIENCE
26.09

Путеводный нейрон

PRO SCIENCE
26.09

Найденной в Висконсине долбленой лодке оказалось три тысячи лет

PRO SCIENCE
Персонаж. Искусство создания образа на экране, в книге и на сцене