Ardis. Американская мечта о русской литературе

Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу историка Николая Ускова «Ardis. Американская мечта о русской литературе».

В 1971 году чета американских славистов Карл и Эллендея Профферы основали издательство «Ардис». Иосиф Бродский позднее сравнил их труд с переворотом, который некогда совершил Гутенберг. Скромному издательскому дому Профферов русская культура обязана очень многим: и восстановлением прерванной связи с серебряным веком, и спасением от забвения замалчиваемой литературы 1920–1930-х годов, и публикацией запрещенных в СССР актуальных писателей. Фактически «Ардис» — в противовес советскому литературному канону — создал другую историю русской литературы ХХ века, традиции которой мы следуем до сих пор. Столь подробно, на основе редких архивных документов и многочисленных интервью, история уникального издательского проекта рассказывается впервые.

Предлагаем прочитать фрагмент главы, посвященной биографии Карла Проффера.

 

В 1962 году Карл впервые едет в СССР, чтобы в Ленинской библиотеке продолжить работу над своей диссертацией. В стране оттепель. «Новый мир» публикует рассказ Солженицына «Один день Ивана Денисовича», молодые поэты — Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Булат Окуджава — публично читают свои стихи в Политехническом музее и на площади Маяковского.

В 1962 году Бродский встретит Марину Басманову, которой посвятит лучшие свои стихи, а «Ардис» много лет спустя их опубликует. В том же году Бродский приезжает во Псков, где его принимает Надежда Яковлевна Мандельштам (позднее именно она сведет Профферов с Бродским). В том же году Саша Соколов поступит в Военный институт иностранных языков, который, не доучившись, бросит в 1965 году и, кося от армии, проведет три месяца в психиатрической клинике имени Кащенко, где обретет и опыт и образность, необходимые для написания такого романа, как «Школа для дураков». Проффер еще не подозревает, как тесно будет переплетена его жизнь с теми, кто в 1962 году, быть может, ходил с ним по одним улицам или, по крайней мере, дышал одним воздухом.

Cама поездка 24-летнего аспиранта Мичиганского университета в СССР стала возможна благодаря разрядке международной напряженности, весьма непродолжительной. В том же 1962 году Кеннеди введет торговое эмбарго против Кубы, а уже в следующем году разразится Карибский кризис, едва не закончившийся третьей мировой войной. «Нас было 40 американцев, которые учились в России, в два раза больше, чем за два предыдущих года», — напишет Карл по итогам своей поездки в сентябре 1962 года в местной газете, вырезки из которой хранятся в архиве «Ардиса»[1].

Проффера пьянит ощущение первопроходца, оказавшегося там, где до него не ступала нога «белого человека»: «Итак, американец, который говорит на их языке и живет в университете (Карла разместили в общежитии МГУ. — Н. У.), в глазах большинства русских выглядит в диковинку. Нас, американцев, почти всегда вычисляли как иностранцев, но только немногие русские имели достаточно опыта, чтобы предположить, откуда мы родом. Десятки раз меня спрашивали о моей национальности, и когда я называл ее, нормальной реакцией было недоверие с характерной улыбкой на лице, дескать — да ладно, ты нас разыгрываешь. Если мне удавалось убедить их, что я не придуриваюсь, следующая реакция была более разнообразной, но только однажды за пять месяцев она была враждебной.

Обычно русские очень любознательны и гостеприимны. В отношении нерусских народов Советского Союза (вроде армян или грузин) это еще более справедливо. Среди русских практически нет ожесточения против американцев, но их отношение к политике нашего правительства менее дружелюбно».

Далее Карл подробно описывает темы разговоров с аборигенами: как им, американцам, «разрешили» учиться в СССР и ходить повсюду «без гида», кто их родители, чем они занимаются, где они будут работать после окончания учебы.

«И только затем нас расспрашивали о более серьезных вещах, как правило, по поводу слухов о материальном благополучии в США. Очень редко нам задавали провокационные вопросы при всех. Если же кто-то спрашивал: "Зачем ваша страна окружает нас военными базами?" — обычно другой русский говорил ему, чтобы тот заткнулся и что дружеские посиделки — не место для политических дискуссий». Что это было? Страх или тоже усталость от риторики холодной войны, которую испытывал и сам Карл?

Проффер пытается разобраться в культурной антропологии, ментальном устройстве обитателей неизвестной страны:

«В целом для нас, американцев, оказалось гораздо более трудным убедить русских в нашей точке зрения, чем мы предполагали. Прежде всего русский привык иметь простой односложный ответ на все вопросы, одно решение всех проблем. Это внушается ему с рождения через любые каналы официальной информации. Таким образом, когда он спрашивает, почему в США распространена безработица и как мы собираемся от нее избавиться, он ожидает полного ответа, который опровергнет ответ, приготовленный для него коммунистической доктриной.

Но простого решения проблемы безработицы не существует, и я честно не могу сказать, что через 20 лет всё будет решено. А вот это — своего рода побег из действительности, к которому русские постоянно прибегают. Когда они не могут ответить на вопрос о каком-нибудь недостатке в их стране, они просто говорят: „Ну, через двадцать лет всё будет по-другому“. Такой ход откладывает спор на потом, переносит его в область догадок. И больше нет возможности спорить логически».

Позднее Карлу не раз придется оказываться в похожей ситуации, когда русские интеллектуалы будут ожидать от него «полного ответа, который опровергнет ответ, приготовленный <…> коммунистической доктриной». Ни тогда, ни позднее у Карла не будет «односложных ответов» и «простых решений». Его мир не был черно-белым — или, точнее, красно-белым. Свобода от клише и стереотипов облегчила ему вхождение в новую культуру и, вероятно, в конечном итоге помогла найти ту специфически аполитичную нишу, в которой «Ардис» начал успешно работать, поначалу не встречая противодействия советских властей.

Защитив диссертацию в 1963 году, в возрасте 25 лет, «Карл был очень молодым профессором, — вспоминает Эллендея, — и даже отращивал себе усы, чтобы его принимали всерьез»: таким, усатым, Проффер и войдет в иконографию русского литературного процесса 70–80-х годов. «Поначалу он преподавал в колледже Рида, это хороший, престижный колледж в Портланде, штат Орегон», — продолжает Эллендея. Один за другим у Карла и Джанет появляются трое мальчиков: Эндрю (1963), Кристофер (1965) и Йэн (1966) — им Карл посвятит свою книгу о сравнениях у Гоголя.

Уже в 70-х мальчикам предстоит сопровождать Проффера и его вторую жену, Эллендею, в поездках в Россию. Эти трое светловолосых ангелов, одинаково стриженных под сказочного Иванушку, еще попадут на классическую фотографию с Иосифом Бродским, сделанную в доме Мурузи в декабре 1970 года во время их второго совместного с Эллендеей визита в Россию.

Колледж Рида — сравнительно компактное учебное заведение, вмещающее пару сотен студентов на одном потоке. «Однажды Карл просто сказал себе: "Я хочу преподавать в другом месте, в большом университете", — поясняет Эллендея. — Имей в виду, что в те годы нигде в стране не было работы для славистов. Карл отправил письма в разные крупные университеты с довольно наглым заявлением: "Я вам нужен, другого такого, как я, нет". Откликнулись три, в конечном итоге он нашел место в университете Индианы, где училась в аспирантуре и я».

Итак, переход в Индианский университет, расположенный в Блумингтоне, оказался для Проффера судьбоносным. В 1966 году он встретил Эллендею. Тогда же случилось и другое важное знакомство, определившее многое в его жизни. Закончив рукопись «Ключей к "Лолите"», он 10 августа 1966 года написал свое первое письмо Набокову, буквально «на деревню дедушке»: «В телеинтервью Вы сказали, что письма с адресом: Набокову, Монтрё, доходят. Надеюсь, что так»[2]. Ему ответила Вера Набокова: «Поистине выдающимся достижением международной почты был случай, когда моему мужу в Монтрё доставили письмо, адресованное "мистеру Набокову, Новый Орлеан", — это один из немногих крупных городов Америки, где мы никогда не бывали»[3].

В Портланде и Блумингтоне завершается формирование Карла-ученого. Результатом этих крайне плодотворных четырех-пяти лет станут три его книги, которые выйдут практически одновременно: в 1967–1968 годах Карл публикует «Сравнения у Гоголя» и «Письма Гоголя» — подборку переводов, которую он подготовил совместно с профессором из Рида, Верой Кривошеиной[4], а также «Ключи к "Лолите"» — первое серьезное исследование главного романа Набокова.

Рецензент авторитетного британского издания Times Literary Supplement описывал эти работы как profferized, обыгрывая созвучие фамилии автора и глагола to ferment, который можно перевести как «волновать», «будоражить». Сам Проффер называет свои «Ключи к "Лолите"» «проферментом для последующего изучения набоковских сокровищ» — то есть это что-то вроде «закваски», вызывающей волнение, брожение. Рецензент явно включился в эту профферовскую игру с собственной фамилией, хотя, кажется, потерял по дороге согласные: «Профферированные, то есть волнующие, энергичные. Их отличает неповторимая авторская живость и энтузиазм, которые пульсируют в обрамлении грандиозного научного аппарата. Опубликовать эти три работы в продолжение одного года — невероятное достижение для прежде неизвестного ученого».

Описание тайных механизмов писательского стиля, любовь к деталям, выявление аллюзий и скрытых цитат, проникновение в авторскую кухню, примат документа над интерпретацией, точность перевода были для Проффера много важнее любой генерализации, которая неизбежно отрывала от твердой почвы источников и переносила в зыбкий мир субъективных фантазий. К ним у Карла так и не развилось вкуса. Сочинению сумм он предпочитал экзегетику, что, наверное, хорошо для будущего издателя и редактора.



[1] Umich, Аrdis records, Authors, 1, Carl Proffer.

[2] Переписка Набоковых с Профферами / Пер. с англ. Н. Жутовской. Публикация, вступ. заметка, комментарии Г. Глушанок // Звезда. 2005. № 7. Письмо № 1.

[3] Там же. Письмо № 2.

[4] Letters of Nikolai Gogol / Selected and edited by Carl R. Proffer. Translated by C.R. Proffer in collaboration with Vera Krivoshein. Ann Arbor, 1967.

Обсудите с коллегами

19.06

Сафари по коже

PRO SCIENCE
18.06

Больная любовь

PRO SCIENCE
18.06

Новый вид лягушек назван в честь рок-группы Led Zeppelin

PRO SCIENCE
18.06

Латимерия может прожить до ста лет

PRO SCIENCE
18.06

Атмосферные циклоны стимулируют развитие морских одноклеточных водорослей

PRO SCIENCE
17.06

Как мы читаем

PRO SCIENCE
Спиноза и попкорн