Оттепель или разморозка

В середине апреля, когда в Москве еще стояли холода, Д. Медведев дал интервью оппозиционной «Новой газете», встретился с либеральными экономистами в ИНСОРе, провеп Совет по содействию развитию институтов гражданского общества (где прозвучала жесткая критика власти), распорядился о ряде помилований, включая Светлану Бахмину, осужденную по «делу ЮКОСа». Некоторые добавляют к серии «либеральных сигналов» из Кремля и факт участия оппозиционного политика Немцова в выборах мэра Сочи. И хотя Немцову не дали реально вести избирательную кампанию, да и выборы были скомканными, само присутствие в избирательном бюллетене политика, выступавшего с открытой критикой федеральной власти и лично В. Путина, позволило говорить о новой тактике Кремля. Заметим, что это происходило на фоне синхронизированных попыток улучшения личного имиджа Медведева путем запуска его блога в Живом Журнале и нового формата общения президента с гражданами…

Все это запустило новую волну рассуждений о «медведевской оттепели», начинающейся либерализации и т. д. Заметим, что такого рода ожидания уже неоднократно возникали в канун и после прихода Медведева на пост президента, и всякий раз оказывались пустыми.

Посмотрим, имеют ли сейчас они под собой серьезные основания.

Режим и его изменения в 2008 г.

Действительно, стилистика Кремля в последнее время несколько изменилась, стала более сложной. В оживившейся российской политике усилились элементы публичности, конкурентности, дискуссионности. Представляется, однако, что все это пока скорее внешние изменения, не затрагивающие сути системы.

Российскую политическую систему, с приходом Медведева получившую название «тандемократии», в схематичном виде можно представить как состоящую из двух слагаемых: путинской системы управляемой демократии и тандема «президент-премьер».

Тандемократия = управляемая демократия + тандем

Это по сути своей все тот же путинский режим (не случайно участие Путина в обоих слагаемых), окончательно оформившийся во время второго президентского срока В. Путина, и сейчас, в ситуации МП-3 (Медведев-Путин-3) лишь немного подкорректированный.

Что касается «демократии» то помимо нескольких чисто декоративных элементов ее сейчас скорее нет, и демонтаж оставшихся ее элементов продолжался и в последний, уже «медведевский» год. Если пару лет назад, «стакан, по образному выражению М. Макфола, - был наполовину пуст и из него продолжало течь», то теперь он пуст уже на три четверти. В отношении остатков демократии Кремль от модели «управляемости» перешел к модели «сверхуправляемости», т. е. попыток управлять сверх разумных пределов и возможностей.

Путин в свое время сказал Саркози, что Медведев – добрый полицейский, а он – Путин - злой. Медведев в интервью ВВС заявил, что и он, и Путин - хорошие полицейские. На самом деле, полицейский здесь лишь один - Путин, а другой – маска. Все рычаги: финансовый, кадровый, силовой – по-прежнему находятся в руках Путина. Более того, с кризисом значимость этих рычагов усилилась.

Что имеется у Медведева?

Команда? Но она как включала нескольких человек из числа, главным образом, университетского окружения Медведева, так и включает. Ни расширения ее числа, ни ее экспансии за год не произошло. Собственного властного ресурса у Медведева как не было, так и нет. Есть заемный ресурс, так же, как и заемная популярность. И поскольку все это занято у Путина, возможность использования ресурса вопреки его воле крайне ограничена.

Программа, концепция? Этого как не было, так и нет. Связь Медведева с ИНСОРом, которому приписывают роль президентского think tank’a условная и очень эпизодическая. Поэтому даже если бы Медведев и хотел что-то сделать не по плану Путина, а по своему собственному, ни стратегии, ни команды, ни инструментов у него нет.

Было бы чрезмерным упрощением рассматривать передачу власти в 2008 г. как просто замену первого лица. Выстроенная Путиным персонифицированная система власти со слабыми институтами делает такую замену невозможной в принципе и должна была быть несколько модифицирована.

Тремя составными частями передачи власти в 2007 г. стали: 1) принятие модели госкорпораций, контролируемых доверенными лицами Путина, как базы управления ключевыми отраслями экономики и индустриальной модернизации; 2) разделение силовиков-политиков и силовиков-оперативников, результатом чего стало отсечение влиятельных силовиков от силового ресурса; 3) назначение Медведева преемником. В присущей Кремлю логике, согласно которой страна – это крупная корпорация, Медведеву отведена роль главы департамента PR, в то время как роль председателя совета директоров и CEO сохраняется за Путиным.  

Если передача власти или, скорее, некоторых символов власти произошла, в общем, спокойно и по плану, то дальше система столкнулась с экономическим кризисом, ставшим абсолютно непредвиденным обстоятельством.

Декларации и действия последнего времени

Кризис усугубил все недостатки системы, к которым, в первую очередь, можно отнести:

- отсутствие нормально функционирующего механизма обратной связи между властью и обществом и внутри самой власти – между федеральным, региональным и муниципальным ее этажами;

- отсутствие системы учета и согласования интересов различных групп элиты – корпоративных и региональных - при принятии решений; несовершенство самого механизма принятия решений;

- нескоординированность, рассогласованность действий различных частей и уровней власти, механизма приведения частных интересов групп во власти к общему системному интересу;

Эти и другие недостатки усугубляются вследствие крайней слабости механизмов «защиты от дурака», основные контуры которой: самостоятельный парламент, независимые СМИ, сильные лидеры регионов - были последовательно разрушены Кремлем.

В условиях слабых институтов единственной базой стабильности системы является рейтинг Путина, а с недавних пор Путина-Медведева. Именно на его поддержание путем максимального сохранения патерналистских отношений с гражданами страна расходует сейчас колоссальные ресурсы. Беда в том, что когда ресурсы закончатся, рейтинг может просто рухнуть, что намного опаснее его постепенного снижения.

Кризис проявляется не только в виде нехватки средств для компенсации высокой и увеличивающейся управленческой неэффективности, но и в виде ускорения хода времени, делающего невозможным прежнюю практику отсрочки принятия решений как варианта квазиучета позиций разных групп влияния. В результате принимаемые решения выглядят все менее сбалансированными.

Власть в условиях кризиса выступает как пожарный, при этом сосредоточившись всецело на социально-экономических его аспектах. Между тем, главные проблемы сейчас находятся в сфере управления, они связаны с несовершенством общей политической организации. Разрыв между стремительно меняющимися условиями и дизайном политической и, шире, управленческой системы, опасно велик и растет.

Признаков того, что власть в массе своей это осознает и готова реагировать, увы, нет. Пока не закончатся финансовые ресурсы, на которые власть покупает себе передышку, вряд ли можно рассчитывать на пересмотр экономической стратегии, не говоря уже о концепциях внутренней и внешней политики.

Пресловутый либерализм Медведева – это прежде всего декларации, сигналы, которые никак не конвертируются в действия. Его роль – максимально улучшать имидж системы, ее позитивное восприятие со стороны самых разных социальных групп внутри страны и за рубежом. И не случайно через год после избрания президентом Медведев ведет себя скорее как кандидат во время избирательной кампании, чем как действующий глава государства.

Если в плане постановки диагноза в президентском послании Медведев жёсток и прав, то его рецепты (политический пакет) оказываются абсолютно неадекватными проблемам и вызовам, им же самим сформулированным.

Политические партии не действуют как каналы прямой и обратной связи между властью и обществом, что в условиях кризиса недопустимо. Их роль в политической системе крайне незначительна, включая и «Единую Россию», так называемую партию власти. Медведев же, вместо того, чтобы усиливать партии как институт, предложил чисто декоративные, если не сказать - издевательские поправки к законодательству, незначительно снижающие неоправданно жесткие требования по числу членов партий и предлагающие 1-2 утешительных места в Думе тем партиям, которые не дотянули до порога в 7%, но превысили 5% (заметим, что на последних выборах 2007 г. таких партий не было вовсе).

Кадры. Свертывание публичной политики в стране и, в частности, отказ от свободных конкурентных выборов, переход на систему назначений тех же губернаторов привели к кадровому голоду. Реальным решением проблемы было бы восстановление механизма свободной конкуренции. Вместо этого с подачи Медведева Кремлем реализуется проект т. н. «президентского кадрового резерва», когда анонимные «авторитетные» эксперты составляют свои списки, сводимые затем в «президентский».

Учет региональных интересов жизненно важен при принятии решений в ситуации огромных социально-экономических, этнокультурных и прочих различий более чем восьми десятков российских регионов. С предпринятой Кремлем в 2000-2002 гг. реформой Совета Федерации механизм представительства региональных интересов в федеральном центре был практически полностью разрушен. Сейчас же вместо его восстановления «политическим пакетом» Медведева была предусмотрена замена одного формального требования к сенаторам другим, еще более формальным.

Наконец, выборы.  Из всех многочисленных их функций в результате принятия крайне жесткого избирательного законодательства оставлена, по сути, одна – легитимизация власти. Да и с той в условиях падения участия выборы справляются все хуже. Между тем, в ситуации кризиса выборы должны способствовать: диалогу власти и общества с формированием повестки, росту социальной базы власти, отбору и обучению наиболее эффективных управленцев, отбраковке неэффективных, выпуску пара, наконец. Вместо укрепления выборов как института, Кремль, наоборот, усиливает административный контроль за ними, запрещая регистрацию партий и кандидатов путем внесения денежного залога и оставляя лишь процедуру сбора подписей.   

В ельцинское время был жанр – послания президента, - смысл которых был не в том, чтобы обозначить задачи для последующей реализации, а в том, чтобы произвести хорошее впечатление – в стране и за рубежом. В известном смысле нечто подобное представляет собой и вся имидж-деятельность Медведева. Только сигналы он посылает по широкому социальному спектру, а не одной лишь либеральной интеллигенции. Помимо чисто имиджевых задач, деятельность Д. Медведева последнего времени может способствовать подмене реального расширения социальной базы власти имитацией диалога и кооптации.

Превратности погоды или изменения климата: оттепель или глобальное потепление?

Все вышеизложенное подводит к мысли, что оснований надеяться на либеральную модернизацию в России в связи с приходом правителя-либерала нет, и никогда не было. Те, кто представляют ситуацию иначе, вольно или невольно выдают желаемое  за действительное.

Вместе с тем, оснований для пессимизма в связи с этим нет. Скорее имеются поводы для сдержанного оптимизма. Дело в том, что масштабные изменения политической системы в ближайшем будущем не только неизбежны, они уже происходят. Это и восстановление публичной политики, и рост политической конкуренции (пока, главным образом, внутри «Единой России»), и учащающиеся случаи демонстративной нелояльности административных и партийных (ЕР) функционеров на местах федеральному руководству. Особенно заметен рост сложности политической организации, проявляющийся, в частности, в увеличении эффективного числа центров влияния. Позитивные изменения есть, но они фрагментарны и не системны. Их накопление могло бы через некоторое время привести к эволюционным сдвигам. Однако есть ли у системы время на такое накопление?

Кремленологи (в России и на Западе), тщательно анализирующие декларации и действия Кремля на предмет выявления «позитивных сигналов», ждут сигналов не оттуда. Свидетельства позитивных изменений есть, но не в Кремле, а в жизни. Система модернизируется, и не потому, что, кому-то наверху этого хочется, а потому что хочет выжить в меняющихся условиях – в силу инстинкта самосохранения. Вместо инициативной модернизации сверху в России происходит модернизация реактивная – под давлением снизу. Вопрос лишь в том, что модернизация эта очень фрагментарна и пока не поспевает за растущими вызовами.

Автор - член научного совета Московского центра Карнеги.

Обсудите с коллегами

00:01

Человек дня: Митрополит Евлогий

21.04

На акциях в поддержку Навального по всей стране задержали 1004 человека. Каждого третьего — в Петербурге

21.04

«Президенту доложили»: Песков прокомментировал предложение Зеленского встретиться с Путиным

21.04

Пресс-секретаря Навального Киру Ярмыш арестовали на 10 суток за организацию митинга через интернет. Интернета у Ярмыш нет уже два месяца

21.04

МВД: в несанкционированной акции поддержки Навального в Москве участвуют около 6 тыс. человек. В Петербурге — около 4,5

21.04

Чехия потребовала от Москвы до завтрашнего полудня вернуть высланных ранее дипломатов