Те, кто делает нас лучше

 

Издательство «Альпина нон-фикшн» представляет книгу Сай Монтгомери «Те, кто делает нас лучше: 13 животных, которые помогли мне понять жизнь» (перевод Натальи Нарциссовой).

Сай Монтгомери — автор двадцати восьми научно-популярных книг о природе, среди которых есть как детские, так и предназначенные для взрослых. Отечественным читателям она известна по книге «Душа осьминога. Тайны сознания удивительного существа», перевод которой был издан в 2018 году. На страницах новой книги Сай Монтгомери читатель познакомится с тринадцатью животными, с которыми свела Сай ее жизнь писателя-натуралиста. Ей доводилось работать в группе ученых, которые метили радиопередатчиком древесных кенгуру в тропическом лесу Папуа — Новой Гвинеи, искать следы снежных барсов на Монгольском Алтае, плавать с пираньями и электрическими угрями в Амазонке. Поэтому героями книги стали не только привычные домашние животные, но и редкие экзотические. Объединяет их всех одно: встреча с каждым из них изменила жизнь Сай, преподала ей важный урок. Чему же животные могут научить нас? Самоотверженной любви, смелости, умению радоваться каждому дню и знанию о том, что никогда нельзя отчаиваться, даже если жизнь кажется безнадежной.

В предлагаемом отрывке Сай Монтгомери рассказывает о знакомстве с пауком — самкой розовоногого тарантула из Французской Гвианы.

Страх перед пауками — отнюдь не врожденный, это подтверждено многими психологическими экспериментами, однако люди очень легко поддаются арахнофобии. Научить молодого человека или животное бояться чего угодно, хоть безобидного цветка, элементарно. Но в экспериментах люди (и обезьяны) гораздо быстрее приучаются бояться пауков или змей, а не растений, например. Я, как и большинство американцев, выросла на многочисленных историях о страшных и опасных пауках. Несколько раз в юности и уже будучи совсем взрослой, я просыпалась по утрам с горячей покрасневшей припухлостью на теле, и врачи диагностировали это как укус паука (что, если верить Сэму, как правило, неверно), отчего у меня создалось впечатление, будто пауки кусаются просто так, ни с того ни с сего, да еще прячутся буквально повсюду, даже в постели. В детстве мама пугала меня рассказами о «черных вдовах» — пауках, которые в 15 раз ядовитее, чем гремучая змея. В Австралии я научилась быть осторожной с красноспинными пауками, родственниками «черных вдов», которые, однако, кусают людей гораздо чаще, потому что любят селиться в темных местах, скажем в уборных. Все это пронеслось в моем мозгу, пока Сэм предлагал мне взять в руки живого дикого тарантула.

Я опустила глаза и увидела, что, еще прежде чем ответить, уже протянула ему раскрытую ладонь.

Сэм снова подтолкнул паучиху ручкой в брюшко, и она вытянула сначала одну черную волосатую ножку, потом другую, потом еще одну за другой и, наконец, оказалась в моей руке. Ее изогнутые коготки, как у японских жуков, которых я любила держать в детстве, слегка покалывали мне кожу. Она постояла немного, пока я любовалась ею. Это была красавица-брюнетка, которая выглядела так, словно только что сделала модный педикюр: кончики ее лапок были ярко-розовыми. Этот вид так и называют: розоволапый тарантул. Они очень мирные и редко кусаются. Даже их волоски обычно не имеют раздражающего воздействия.

Она тронулась дальше. Сначала медленно, ступая передними лапками, пересекла мою правую ладонь и перешла на подставленную левую, точно так же, как моя первая черепаха, Мисс Желтые Глазки, делала, когда я была ребенком. Кстати, этот тарантул и весил примерно столько же, сколько моя черепаха.

А потом произошло нечто удивительное. Держа ее в руке, я буквально почувствовала связь с этим существом. Я больше не видела в ней большого паука; теперь я видела в ней маленькое животное. Конечно, она была и тем, и другим. К животным относятся не только млекопитающие, но и птицы, и рептилии, и амфибии, и насекомые, рыбы и пауки и многие другие. Но, возможно, потому, что тарантул был пушистым, как бурундук, и достаточно крупным, чтобы его можно было взять на руки, теперь я видела его и всех других пауков в новом свете. Эта паучиха стала в моих глазах личностью, и теперь, держа ее на ладони, я была в ответе за нее. Волна нежности захлестнула меня, пока я смотрела, как она шагает, мягко, медленно и осторожно, по моей коже.

Но тут она начала ускоряться. Что она делает?

— Они разбегаются, а потом взмывают вверх, — пояснил Сэм.

Когда такое происходит в его лаборатории, он советует студентам отойти подальше, если те не хотят, чтобы летящий тарантул приземлился прямо на них. Розоволапые плетут свои шелковые домики и на карнизах зданий, и в кустах, и на растениях на ананасовых плантациях, но они знают, что их родина — деревья, и если чувствуют угрозу, то устремляются наверх.

Теперь я занервничала, да так, что меня начала бить дрожь. Но беспокоило не то, что мне на лицо может прыгнуть тарантул. Мне стало нехорошо, потому что я испугалась, что это прекрасное хрупкое живое существо приземлится на выложенную плиткой веранду, а это опасно для него. У всех пауков скелет — внешний, и при падении эта оболочка может разбиться. Красивое дикое существо могло лишиться жизни. И это была бы моя вина.

— Мне кажется, лучше положить ее обратно, — сказала я Сэму и передала паучиху ему, а он выпустил ее на бромелию, где она вернулась в свой шелковый домик.

В тот вечер, когда мы пришли после поиска и переписи паучьих нор, она все была там.

— Кажется, у нас появился домашний тарантул, — объявил Сэм. Он назвал ее Кларабелль.

Такой красивой и элегантной леди это имя вполне подходило. Сэм объяснил нам, что тарантулы — «аккуратные маленькие домохозяйки», которые выстилают свои домики, будь то на деревьях или в земле, свежим сухим шелком.

— Они как настоящая Марта Стюарт[1], — сказал Сэм.

Хотя пауков принято считать грязными, противными «паразитами», тарантулы чистоплотны, как кошки: они тщательно счищают с себя любую грязь, педантично расчесывая волоски на ногах и используя в качестве гребешка свои клыки.

Мы все больше привязывались к Кларабелль. Утром и вечером мы проверяли, все ли с ней в порядке. Тарантулы хорошо вооружены на случай столкновения с врагами, но трагические случайности не исключены. Иногда ловкое млекопитающее — какая-нибудь особенно стойкая обезьяна или исключительно упрямая носуха — выдерживает поток раздражающих волосков и все-таки вытаскивает тарантула из норы и съедает. То же проделывают и некоторые птицы. Самки ос рода Pepsis, летающие насекомые размером с колибри, жалят тарантулов до паралича, а затем откладывают яйца в их плоть, чтобы личинки, когда вылупятся, могли полакомиться живым пауком. Днем я иногда беспокоилась о Кларабелль и всегда испытывала облегчение, когда мы возвращались и находили ее целой и невредимой в горшке с бромелией.

Я гадала: узнает ли она нас?

— Пауки такие же личности, как и все остальные, — уверял нас Сэм.

У него с 13 лет дома жили тарантулы, а в его лаборатории в Огайо их было около 500. За годы общения с ними Сэм узнал, что в пределах одного вида некоторые особи бывают спокойными, некоторые — нервозными. Иные со временем меняли свое поведение и, казалось, успокаивались в его присутствии. Позже мы с Ником посетили его лабораторию. Один из студентов рассказал нам, что, когда в лаборатории появляется Сэм, происходит нечто необыкновенное: хотя многие из его тарантулов от природы слепы, стоит Сэму — и только Сэму — войти, все 500 тарантулов, сидящие в террариумах, неизменно поворачиваются в его сторону.

Шли дни, и Кларабелль все спокойнее реагировала на то, что мы брали ее на руки. Конечно, так могло быть потому, что мы сами все больше привыкали к ней. Возможно, она невольно учила нас быть спокойнее и держать ее свободнее и увереннее. Нам всем троим нравилось так близко общаться с этим маленьким диким животным. Благодаря ей мы чувствовали себя в «Изумрудных джунглях» почти как дома.

Однажды Ник подбросил ей зеленого кузнечика и сфотографировал, как она ест. Большинство пауков, впрыснув добыче парализующий яд, перекачивают жидкость из желудка в жертву, чтобы разжижить пищу, а затем высасывают ее досуха и отбрасывают в сторону оболочку.

Тарантулы поступают иначе. Кларабелль измельчала еду с помощью зубов, растущих за ее клыками. И хотя мне было жаль кузнечика, родственника всем нам знакомого сверчка, я была рада, что мы смогли что-то сделать для Кларабелль. Потому что и ей предстояло сделать для нас кое-что важное: она должна была стать послом пауков в мире людей.

Утром нашего последнего дня в Гвиане Сэм усадил Кларабелль в пластиковую коробочку, чтобы взять ее с собой в нашу последнюю поездку в Трезор-Ресерв, а потом выпустить обратно в горшок с бромелией, где ее нашли. Но сначала она должна была встретиться с людьми — как и она, маленькими, но очень важными персонами.

Они ждали нас у начала тропы, ведущей в джунгли: девять ребятишек из местной школы в возрасте от 6 до 10 лет пришли из соседней деревни Рура. Йоп представил им Сэма на французском:

— On voit aujourd'hui Dr. Marshall…

Но Сэму не терпелось показать им настоящего почетного гостя. Он достал из рюкзака пластиковый контейнер и осторожно снял с него крышку. Одна волосатая нога показалась над краем контейнера, затем другая и еще одна, и так Кларабелль наконец спокойно взошла на ладонь Сэма.

— Qui veut la toucher? — спросил он детей.

(Кто хочет потрогать ее?)

Мгновение все молчали. Одна маленькая девочка еще раньше призналась, что боится пауков. Но потом десятилетний парнишка в бейсболке поднял руку. Сэм показал ему, как надо держать ладонь, чтобы Кларабелль ступила на нее. Она двигалась так грациозно и неторопливо, что вскоре к ней тянулись уже девять маленьких ладошек — даже той девочки, которая говорила, что боится.

В тот день Ник сделал много фотографий для нашей книги. Я до сих пор люблю смотреть на фото этих ручек: коричневых, розовых, аккуратно сложенных чашечкой, готовых почувствовать шаги существа, которого некоторые из них всего мгновение назад боялись. На одной фотографии три девочки прижимаются друг к другу, чтобы Кларабелль могла пройтись по их коже. Их глаза внимательно и с благоговением смотрят вниз, на паука; на их лицах умиротворение и то чувство полноты, которое можно испытать, только когда держишь в руке маленькое очаровательное животное. Теперь они увидели дикое существо, обитающее в их родных лесах, другими глазами. В тот день я услышала, как маленькая девочка с аккуратными косичками пробормотала себе под нос: «Elle est belle, le monster». Она красивая, это чудище.

Подарив нам свое общество, Кларабелль открыла мне мир пауков, о котором я раньше ничего не знала. Огромные размеры были лишь самым очевидным ее удивительным свойством. Как и все пауки, она обладала поразительными суперспособностями. Так как свой скелет она носила снаружи, то могла сбрасывать его — и даже кутикулу, выстилающую рот, желудок и легкие, — по мере роста. Повредив лапку, Кларабелль могла оторвать ее, съесть и вырастить новую. Из собственного тела она вытягивала шелковую нить и в ходе этого действа превращала жидкое вещество в твердое — мягче, чем хлопок, но прочнее, чем сталь.



[1] Марта Стюарт — американская телеведущая и писательница, получившая известность благодаря советам по домоводству. — Прим. пер.

Обсудите с коллегами

16.11

Правила ведения боя. #победитьрак

15.11

Ученым удалось определить происхождение древних копий из Бородинского клада

15.11

Орангутанов признали ближайшими родичами гигантопитека

15.11

Античный кубок, врученный победителю марафона на первой олимпиаде современности, вернулся в Грецию

15.11

Автором приписывавшегося Эль Греко портрета дамы признан художник XVI века Алонсо Санчес Коэльо

14.11

Приключение Свобода. Цивилизованное презрение

Преимущества плеймейкера. Как поднять ментальный потенциал на новый уровень