У Бога все живы; или, сказать словами Спасителя (Евангелия от Луки, глава 20, стихи 35-36): сподобившиеся достигнуть того века <...> умереть уже не могут, ибо равны ангелам и суть сыны Божии.

Этих слов и достаточно для святых насельников Бутовского полигона — огромного подземного монастыря. Всего новомучеников, сынов Божиих, 1784 человека, 374 из них — в Бутовском монастыре. По одному насельнику на каждый день года почти что.

Здесь мы станем их вспоминать, день за днем, и просить молитв о себе и родине нашей. По их молитвам жива еще русская земля.

Тексты обработаны Кириллом Харатьяном.

Священномученик Владимир Медведюк

Владимир Медведюк — сын крестьянина города Лукова Седлецкой губернии Польши. С детства желал стать служителем Церкви.

Окончив в 1910 году, 22 лет, духовное училище, служил псаломщиком в Радомском соборе в Польше.

Во время Первой мировой войной оказался в положении беженца. Приехал в Москву, в 1915 году женился. В 1916 году был рукоположен в сан диакона ко храму мученицы Ирины, что на Воздвиженке. В 1919 году был рукоположен в сан священника ко храму Саввинского подворья на Тверской улице.

В 1921 году был назначен настоятелем храма святителя Митрофана Воронежского в Петровском парке Москвы.

С первых дней служения в храме святителя Митрофана пытался наладить приходскую жизнь. К нему сразу потянулась верующая молодежь, которой он старался привить любовь к православному богослужению и храму. В храм часто приезжали хоры из разных церквей, что привлекало многих молящихся и любителей церковного пения, так что бывали случаи, когда храм не мог вместить всех желающих.

Доктор исторических наук Ольга Подобедова (1912 — 1999), прихожанка церкви свт. Митрофана, вспоминала: «Отец Владимир был человеком глубочайшей веры и глубочайшего смирения. С золотистыми волосами с рыжинкой, с большими карими глазами, бледным лицом, не очень высокого роста; прихожане называли его „Владимир Ясное Солнышко“. И столько он милостыни творил. И в храме вся служба была — сплошной свет».

По свидетельству Ольги Кавелиной (1916 — 2006, инокини Серафимы, члена общины тайного Высоко-Петровского монастыря) «отец Владимир производил впечатление человека, который служил, всего себя отдавая молитве. Отличался он необыкновенной доброжелательностью и любовью».

В начале 1920-х годов о. Владимир, чтобы избежать захвата храма обновленцами, сам запирал после богослужения храм и уносил ключи домой. Увидев, что не могут захватить храм без согласия на это священника, обновленцы пригласили о. Владимира к обновленческому епископу Антонину (Грановскому), который потребовал у священника ключи от храма. Но о. Владимир не уступил, храм обновленцам захватить не удалось.

В 1925 году власти арестовали священника и, предъявляя ему надуманные обвинения, стали угрожать заключением в концлагерь. Освободиться, по их словам, можно было лишь согласившись на сотрудничество с ОГПУ. Отец Владимир дал согласие на это и был освобожден. ОГПУ давало ему какие-то задания, в основном касающиеся местоблюстителя митрополита Петра (Полянского), которые он исполнял, но чем дальше, тем больше входил в разлад с совестью и тем мучительнее переживал свое положение. В конце концов, решил прекратить свои отношения с ОГПУ в качестве секретного сотрудника и исповедал грех предательства перед духовником.

9 декабря 1929 года повесткой был вызван следователем ОГПУ для дачи объяснений. Отец Владимир заявил, что отказывается от дальнейшего сотрудничества. В течение трех суток его уговаривали переменить решение, но отец Владимир решительно отказался, заявив, что он все равно уже рассказал обо всем священнику на исповеди. 11 декабря был выписан ордер на его арест, и ему было предъявлено обвинение в «разглашении... сведений, не подлежащих оглашению». 3 февраля 1930 года Коллегией ОГПУ был приговорен к трем годам заключения в концлагерь, которое отбывал на строительстве Беломорско-Балтийского канала.

Семья священника была выселена из церковного дома и осталась без крова. Находясь в заключении, о. Владимир усердно молился преподобному Сергию Радонежскому и его родителям, схимонаху Кириллу и схимонахине Марии, чтобы их молитвами семья нашла себе пристанище. И они нашли себе кров в Сергиевом Посаде. Вначале им помогла в этом Ольга Дефендова, известная в свое время благотворительница, которая в 1920-е годы ухаживала в Николо-Угрешском монастыре за больным митрополитом Макарием (Невским). В 1930 году при содействии настоятеля Ильинского храма в Сергиевом Посаде отца Александра Маслова, семья репрессированного священника нашла приют в доме Аристовых. Глава семьи Аристовых, диакон Вознесенской церкви Николай Аристов, за несколько месяцев перед этим был арестован и расстрелян. Этот дом стал пристанищем для семьи о. Владимира на многие годы.

После окончания срока заключения в 1932 году и сам о. Владимир жил здесь, а служить ездил в Москву в Митрофановский храм. В 1933 году храм был закрыт властями, и отец Владимир получил место в Троицком храме в селе Язвище Волоколамского района.

В 1935 году был возведен в сан протоиерея. В Язвище жил с семьей в небольшой, в два окна, церковной сторожке. Однажды к ним пришел сосед, живший напротив, и сказал: «Отец Владимир, предлагаю вам свой дом. Живите сколько хотите, мне ни копейки от вас не надо». В доме этого благодетеля семья о. Владимира прожила десять лет. О. Владимир часто ходил протодиакону Николаю Цветкову, жившему в Волоколамске, для разрешения тех или иных затруднительных вопросов, а также проводил богослужения у него в доме.

В ноябре 1937, после возвращения из Москвы, был уверен, что его вскоре арестуют: «Не ссылки и смерти я боюсь, боюсь этапов, когда гонят заключенных по нескольку десятков километров в день, и падающих, обессилевших конвоиры добивают прикладами, и звери потом терзают их трупы».

11 ноября 1937 года в районное отделение НКВД Волоколамска поступила докладная записка о том, что в селе Язвище было проведено собрание, на котором почти не было молодежи. И будто потому ее не было, что сын протоиерея Владимира Николай собрал неподалеку от избы-читальни, где проходило собрание, домовник, и вся молодежь пошла туда. В записке также утверждалось, что к священнику ежедневно приходит до двадцати человек, в основном старух и стариков из разных колхозов Волоколамского и Новопетровского районов. 24 ноября был выписан ордер на арест священника по обвинению: «контрреволюционная клевета против проводимой политики партии и Соввласти на селе».

25 ноября отец Владимир собирался служить заказную заупокойную литургию и накануне вечером, стоя у окна в своей комнате, вычитывал священническое правило. В доме, кроме семьи священника, находились две монастырские послушницы, Мария Брянцева и Татьяна Фомичева, которые после закрытия монастыря жили при Язвищенской Троицкой церкви, исполняя послушания псаломщицы и алтарницы. Отец Владимир увидел, что мимо его окна идут председатель сельсовета и милиционер. «Кажется, сейчас за мной придут», — сказал отец Владимир дочери. Через несколько минут они были уже в доме. «Дойдем до сельсовета, надо кое-что выяснить», — сказал один из них. Отец Владимир стал со всеми прощаться, причем сотрудник НКВД нарочито его торопил, говоря, что он скоро вернется. Но отец Владимир знал, что уже никогда не вернется, всех благословил и сказал дочери: «Вряд ли, деточка, мы теперь увидимся». Тогда же вместе с ним были арестованы послушницы Татьяна и Мария.

Поздно ночью в доме о. протоиерея был произведен «обыск» сотрудником НКВД, который взял все, что попалось под руку, и побросал без описи в мешки.

26 ноября были вызваны председатель сельсовета, участвовавший в аресте священника, секретарь сельсовета и «дежурные свидетели», которые подписали показания, написанные следователем. В тот же день был допрошен протоиерей Владимир.

— Следствие располагает данными, что вы среди окружающих вас лиц занимаетесь контрреволюционной и антисоветской агитацией.
— Контрреволюционной и антисоветской агитацией я не занимался.
— Вы показываете ложно. По вашему делу допрошен ряд свидетелей, которые подтверждают вашу контрреволюционную и антисоветскую агитацию. Следствие требует от вас правдивых показаний.
— Еще раз заявляю, что контрреволюционной и антисоветской агитацией я никогда не занимался.

29 ноября тройкой НКВД был приговорен к расстрелу по стт. 58-10 ч.1, 58-11 УК РСФСР.

Расстрелян 3 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой. Семье на запрос сообщили, что он умер в 1939 году от воспаления легких.

Обсудите с коллегами

15:27

Суд оштрафовал на 10 тысяч рублей дизайнера, которому сломали ногу перед акцией 27 июля

15:15

Росатом создаст медицинский лазер для лечения мочекаменной болезни

15:10

Регулярное питье чая положительно влияет на мозг

14:48

Минкульт отказал в финансировании театрального проекта «Территория. Камчатка» из-за июньской постановки с целующимися однополыми парами

14:43

Илон Маск нанял детектива, чтобы подтвердить свои домыслы о педофилии британского спелеолога

14:12

Путин 20 лет назад: 17 сентября 1999 года – Премьер-министр Путин назвал хасавюртские соглашения ошибкой

Священномученик Алексий Никатов